Когда деревья были большими актерами

Количество фестивалей, семинаров и конференций явно превышало возможности отдельного человека. Пахло порохом, потом и громкими именами, давление и цены на билеты стремительно росли. Чтобы физически выжить, нужно было выбирать. Выбирать быстро, но осторожно, потому что мы хотели сохранить и свое психическое здоровье.

Даже большие имена не гарантировали ни того, ни другого, а выступления для детей, казалось, не были гарантией. Но если уж мы решили рискнуть, то надо идти по-крупному... С 18 по 25 октября в Санкт-Петербурге и Ленинградской области по инициативе Международной ассоциации театров для детей и подростков ACCITAGE прошел 48-й фестиваль профессиональных театров для детей и подростков.

В течение недели коллективы из Дании, Финляндии, Исландии, Норвегии, Швеции, Эстонии, Латвии, Литвы и России показывали свои постановки на разных площадках - в Театре творчества юных Городского дворца творчества юных и в театре "Особняк", в детских садах, городских школах и областных культурных центрах.

Актеры и режиссеры проводили мастер-классы для школьников и педагогов, с завидным усердием смотрели спектакли друг друга и делились впечатлениями и опытом на импровизированных встречах и итоговой конференции.

Мастер-класс от создателей спектакля "Турман". Фото J. Rusz Если словосочетание "театр для детей" для вас не пустой звук, и не страшная сказка на ночь, а этот фестиваль прошел мимо - посыпьте голову пеплом, ведь вы пропустили это событие. Сама идея зародилась в безумной голове датчанина Якоба Керба, бывшего хиппи, прекрасного музыканта и режиссера, который уже много лет работает с детьми. Каждый, кто видел, что делает Кербу, никогда этого не забудет.

Около пятидесяти детей из разных стран под его руководством в течение пятнадцати минут после знакомства пели песни, сочиненные Якобом, и, забыв о языковых и прочих барьерах, импровизировали, придумывая будущее общее выступление. Казалось, что лохматый мужчина с неизменной гитарой в руках владеет каким-то волшебным кодом, открывающим детские сердца. А секрет был прост.

Его действительно интересовало, о чем думают дети, как они думают, о чем мечтают. И он никогда не забывал, что сам когда-то был ребенком. Жители поселка Лесколово на спектакле "Поиграем в любовь". Звучит впечатляюще. Начало фестиваля было не менее впечатляющим. В большом белоколонном зале Дворца творчества юных сверкали люстры и паркет. По паркету бесшумно двигались хорошо одетые официанты, подавая гостям шампанское. Подавленные этой роскошной торжественностью, гости, участники, приглашенные и педагоги Дворца растерянно бродили по залу.

Оркестр русских народных инструментов играл русскую народную музыку. Лица молодых музыкантов были бледны и унылы. Официальные, но вполне благообразные лица произносили обычные в таких случаях речи. Затем к микрофону подошел Николай Буров, председатель Санкт-Петербургского отделения Союза театральных деятелей, громко хрюкнул в микрофон и... повернулся лицом к молодым музыкантам в национальных костюмах, то есть спиной ко всем официальным лицам.

С этого момента фестиваль перестал притворяться "крутым саммитом" и стал тем, чем и должен был быть: живым диалогом со своей аудиторией. <Разноцветно одетые актеры и режиссеры вздохнули с облегчением, балалайки и домры наконец-то заулыбались, а на лицах представителей национальных комитетов России растаяла советская торжественность. Все смешалось, все бурлило, все смеялось, и фестиваль взлетел, как герой спектакля дня открытия "Турман" Гетеборгского городского театра Швеции.

На фестивале собрались такие, как Якоб Керб, в основном так называемые "детские люди", которые не только играют для детей, но и работают с ними. В этом было принципиальное отличие и главный успех фестиваля. В этом была причина успеха многих спектаклей, очень разных по содержанию, форме и театральному языку, но обладающих той же поразительной искренностью и простотой, отсутствием пошлой "тирании" и лицемерия по отношению к своему зрителю. И я боюсь, но все равно лечу... Неужели я смелее его?

А тот, кто совсем не боится, совсем не смелый, не так ли? Такие люди есть в каждом классе - странно, старомодно одетые, неловкие, стесняющиеся своего тела, так трудно проявляющие свои чувства.

Пять таких чудаков собрались здесь, на сцене. Они выходят прямо на сцену, преодолевают собственную застенчивость, приветствуют зрителей, ищут контакта друг с другом и танцуют простые танцы под очень простую, неторопливую музыку. У каждого из них есть свои симпатии и причуды. Например, этот длинноволосый седовласый мужчина, который никогда не попадает в такт во время танца, любит играть с кем-нибудь в электронную игру "Рыбалка".

Он отчаянно жульничает и искренне удивляется, когда с ним больше не хотят иметь дела. А эта очаровательная толстушка больше всего на свете хочет быть на виду. Она совершает всевозможные безумные движения, призывая всех восхищаться ею, и, довольная собой, вдруг замечает, что она совсем одна... А как страшно подойти к микрофону и сказать что-то о себе, ведь все услышат!

Как страшно прыгать с трамплина в глубокий бассейн, особенно когда тебя подбадривают жестокие друзья. Как страшно пригласить девушку на танец.

Как страшно пригласить девушку на танец.

Как страшно просто шагнуть вперед, на передний план жизни, и сказать: "Привет! Это я. Я это..." "Турман летает. Он смелый. Он не боится быть трусом".

Медленно, осторожно и нежно, на языке ассоциаций и жестов, эта пьеса говорит со своими зрителями о том, как не бояться быть самим собой.

Чрезвычайно простой и выразительный по форме, он сделан с огромным вниманием и любовью к человеку, к его сущности, скрытой под толстым слоем социальных и иных масок, жизненного опыта и ложных представлений о себе. Режиссер Ларс Мелин и хореограф Томас Фредрикссон рассказали команде спектакля TUT, как они медленно и слой за слоем исследовали эту суть с помощью этюдов и пластических упражнений, работая с актерами на сцене и приглашая каждого попробовать свой метод.

Будни фестиваля. Семинары и дискуссии были настоящим дыханием фестиваля. Это было пьянящее чувство безграничной свободы. Безграничной, потому что участвовали и дети, и взрослые, и взрослые были как дети, а дети поражали своей мудростью реакции. Безграничное, потому что на сцене мы встретили шведов, чехов, датчан, русских, латышей и эстонцев, киприотов и англичан... Это было ощущение свободы от взрослой серьезности и амбиций, от комплексов и ханжества.

Мы делились техниками, музыкой, упражнениями, не боясь плагиата или непонимания. Вопрос о языковом барьере отпал сам собой. Вопрос о необходимости детского театра отпал сам собой. Заключительная конференция фестиваля носила угрожающее название: "Детский театр - для чего он нужен?

Театр нужен, если он, в первую очередь, становится средством, способом диалога с теми, кому сегодня пять, десять, четырнадцать, а завтра будет тридцать, сорок, пятьдесят. Если спектакль не диктует и не навязывает мораль, а задает вопросы, и его создатели готовы и хотят услышать ответ.

Так, возможно, считает Хальвейг Торласиус, создавшая свой карманный театр Segusvuntan еще в году, чтобы рассказывать детям истории с помощью кукол, которых она придумала и сделала сама. Подобно Мэри Поппинс, она летает по миру в зонтике с корзиной, в которой, аккуратно сложенный, лежит ее фартук феи. Она говорит на восьми языках, но это даже не важно, потому что язык кукол понятен всем детям.

Хальвейг Торласиус привез на фестиваль сказку "Самый маленький великан". Дети в возрасте от трех до восьми лет стали активными участниками представления. Именно от них зависело, доберется ли маленький тролль, настолько маленький, что его даже не было видно, до своей цели.

И малыши с энтузиазмом хлопали ладошками по коленям и прятали тролля в собственное ухо. Якоб Кербу. Rusza А участники спектакля "Долгая, долгая дорога" Унга Рикса, Городской театр шведского города Уппсала раздал маленьким зрителям книжечки, в которых каждый из них мог написать свою историю, отправить ее в театр и, возможно, увидеть ее потом на сцене.

Участники спектакля "Долгая, долгая дорога" Унга Рикса, Городской театр шведского города Уппсала, раздал юным зрителям маленькие книжечки, в которых каждый из них мог написать свою историю, отправить ее в театр и, возможно, увидеть потом на сцене.

Эта бесхитростная, очаровательная и мудрая постановка была основана на реальной истории маленькой девочки, которая искала свой настоящий дом во время войны. Актеры рассказали простую историю, обращаясь непосредственно к зрителям, мгновенно перевоплощаясь в персонажей. Например, они могли надеть длинный красный шарф на шею и большие мохнатые варежки на руки - и человек становился собакой.

Профессиональные взрослые актеры из разных театров мира и режиссер Биргитта Энглин встречаются в этом спектакле, чтобы рассказать о том, как маленький человек понимает, что такое война, и как он находит в себе силы стать взрослым.

Война - это собака, гоняющаяся за кошкой, громкое урчание голода в животе, потеря любимого человека, потеря дома... Что делать, когда не помогают ни бабушкины булочки, ни веселая музыка, ни добрый взгляд?

Героиня спектакля, озорно и серьезно сыгранная Еленой Мерзин, нашла отдушину в рисовании, в раскрашивании белых листов разноцветными красками. Она стала художницей. Простота изложения в большинстве спектаклей не означала упрощения проблематики или снижения уровня театрального исполнения.

Ни в одной из постановок, за исключением, пожалуй, довольно слабой "Морской истории" передвижного кукольного театра "Маска" из Латвии, не было той слащавой бравурности, с которой взрослые так часто обращаются к детям.

Ни в одной из постановок, за исключением, пожалуй, довольно слабой "Морской истории" передвижного кукольного театра "Маска" из Латвии, не было той слащавой бравурности, с которой взрослые так часто обращаются к детям.

Нигде не было той дилетантской небрежности и непринужденности, с которой проходят ненавистные утренники. Сцена из спектакля. Rusza Безусловным фаворитом фестиваля стал спектакль "Мой долгий путь домой" Нового международного театра Инкаунтер "Встреча". Вообще, "международные" составы спектаклей на этом фестивале были самым обычным делом. В случае с Инкаунтером это были шесть профессиональных артистов из Великобритании, Польши, Чехии и Норвегии, которые собрались летом в маленьком чешском городке Месено, а затем гастролировали по миру с новой пьесой.

Андрас, не понимавший ни слова по-русски, был схвачен Советами и провел пятьдесят три года в психиатрической больнице в Сибири. Он вернулся домой только в году... Четыре молодых актера с бешеной энергией, неуемным воображением и завидным чувством юмора заставляли зрителей смеяться и плакать без остановки в течение пятидесяти пяти минут.

Это был настоящий тотальный, живой театр, использующий все театральные средства и способы существования, от острого гротеска и клоунады до детальной реинкарнации и исповедальности. Он рассказывал трагикомическую историю абсурда и счастья человеческой жизни в безрассудно смешной и острой манере.

Главный герой, мечтательный, "не от мира сего" Андрас, половину спектакля провел в больничной эмалированной ванне, укутавшись по горло в большую белую простыню. Затерянный в белой пустыне, одинокий, непонятный человек... За его спиной трое его друзей вели повествование, то превращаясь в самодовольных немецких солдат или диких красных партизан, то поочередно дублируя вздохи возлюбленной Андраша Марцелла, куклы в крошечной раме игрушечного окна.

Они совершали провокационные вылазки в зрительный зал, прыгая прямо по спинкам кресел в поисках "пропавшего" Андраша. А через минуту в полной темноте зазвучала красивая и грустная песня, и Андрас тихо признался зрителям, как жестоко его избили.

Режиссер Алекс Бернет тщательно выстроил партитуру ритмов в спектакле, продемонстрировав безошибочный способ покорить самую жесткую подростковую аудиторию. Спектакль прошел в нескольких школах Санкт-Петербурга, а на последний спектакль на сцене ТЮЗа все, кто его видел, пришли во второй раз.

Спектакль прошел в нескольких школах Санкт-Петербурга.

Плотная, энергичная, остроумная и жесткая пьеса становилась пронзительно глубокой и лиричной в те моменты, когда говорила о потерянности и одиночестве человека, о возвращении домой, слишком поздно. Герой, натянув пыльный плащ своей молодости, даже нашел свою кукольную невесту и снова услышал от нее "да", но вскоре огромное белое полотно вновь накрыло его, и над бескрайней заснеженной "русской степью" осталась торчать голова с наивными, понимающими глазами.

Навигация

thoughts on “Когда деревья были большими актерами

  • 08.08.2021 at 19:34
    Permalink

    Я думаю, что Вы не правы. Я уверен. Могу отстоять свою позицию. Пишите мне в PM, обсудим.

    Reply

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *